Меню
  • Главная
  • Разделы сайта
  • Форум
  • Помощь новичкам
  • Все о сайте
  • Картинки
  • Фотогалерея
  • Администрация
  • Обратная связь
  • Домашние любимцы / Рассказы и истории

    Анечка, Цыпа и змеюка подколодная

    522
     
     
    Цыпа. Так звала свою любимую курицу-подружку маленькая восьмилетняя девочка по имени Анечка. Анечка жила в небольшом селе, находившемся недалеко от города. Вместе со всей своей большой семьёй - мамой, папой, братишкой и бабушкой с дедушкой.
     
    Фамилий в этом селе не употребляли и не любили. Так и называли. Петровичи, Семёнычи или даже – вон Василискины дурынды идут.
    Дед Мазай - самая известная личность на селе и названный так за то, что проводил всё своё время в рыбном заказнике. Откуда всегда возвращался с уловом и никогда со штрафом от инспекции. Дед Мазай говорил.
    - Не надо нам этиф фамилиёв. При царе не было никаких таких фамилиёв, а хорошо жили.
    Дед был большой поклонник царя, потому как считал его – хлеборобским царём.
    - Он на стороне крестьян был то, - объяснял Дед Мазай. - Пока эти краснопузые не пришли. И он, стукнув по столу гранчаком с самогоном, грозил кому-то там большим кулаком с узловатыми старческими пальцами.
     
    Жили в селе, между тем, хорошо. Зажиточно, можно сказать. Мясо, яйца, молоко, сметанка, самогон, опять же, и грибы. Так что, деньги тут водились. А так-же, водились волыны, зарытые в землю. И хорошо всем в городе была известна история, когда в девяностых уголовники, воодушевившись безнаказанностью, решили приехать в село и потребовать денег. Назад никто из них не вернулся. Исчезли и те, кто поехал на розыски. Не помогли и менты. Всё село состояло из родственников. Близких или двоюродных. Поэтому, никто ничего не видел.
    А мужики им говорили.
    - Мы мужики крепкие, хозяйсвенные. Вы бы езжали домой подобру, поздорову. Ни к чему это. Нет? Ну, как хотите…
    Ни их, ни машин так и не нашли.
    С тех пор новые лица сюда боялись приезжать. Леса, камыши, река….
     
    Живи, разводи хозяйство, лови рыбу. Так и жили... Пока к Петровичам не вернулась из города дочка с мужем и внучкой Анечкой. И началось.
    Дочка Василиса и внучка Анечка люто полюбляли всякую живность. Поэтому коза теперь ходила у них с розовым бантиком. Корова слушала в хлеву классическую музыку. Все кролики были любимками. Кот Васька вообще был счастлив. Потому что, Анечка не выпускала его из рук.
    Особенно отличался огромный хряк, которого собирались колоть к праздникам, но. Но по приезду детей, дело отменилось. Анечка объявила его своей собачкой. И кормила сосисками и бутербродами. Ездила на нём, как на маленькой лошадке.
    - Это же что за, прости меня Господи, творится - кричал дед Мазай, сидя на завалинке, своим друзьям и подружкам пенсионерам.
    - Это где же видано? Чтобы свыня за дитём, как собачка бегала? - Дед Мазай крестился и сплёвывал через левое плечо. А потом и через правое. На всякий случай.
     
    Привезли с собой Петровичи и маленького цыплёнка. Вернее, несколько, в виде подарка, но выжил один. И превратился в огромную. Совершенно роскошную курицу. Невиданной окраски и размера.
    - Шо за циплёнка такая? - Разводили руками соседки, а если точнее, то тётя Маша.
    -Тётя Маша. Тётя Маша, - смотрела на неё снизу вверх голубыми как небо глазами, Анечка. - Она не циплёнка. Она курочка-красавица.
    - А ну, подь сюда, - грозно умилялась тётка Маша. Она поднимала и прижимала к себе маленькое щуплое тельце с огромными голубыми глазами.
    - И откель же к нам така умна внучка приехала? Я циплёнков гуляла, когда твой папаня ещё и не намечался.
     
    Огромная серо- коричнево- белая курица со шпорами на лапах, большими крыльями и длинным клювом называлась – Ангельштадской породой.
    -Тьфу, прости ты Господи, - сплёвывал дед Мазай, когда пытался выговорить это слово. - Сатанинское отродье. И не выговоришь. Вот, ничего хорошего из городу приехать не может. А то, вообще, видать с заграницы. Оттель все беды. Они нашего царя –батюшку, защитника всех хлеборобов свергУли.
    И дед Мазай грозно смотрел на огромную курицу Цыпу, гулявшую по двору Петровичей.
    Курица была не в курсе, что её обвиняют в свержении царя, и дело своё знала прочно. Цыпа несла исправно яйца. Да так, что соседки завидовали, а бабушка с мамой не могли нарадоваться на неё.
     
    А тут, понимаешь. Согрешила с соседским петухом. Ну, дамы и господа. Это дело житейское. Сами знаете.
    Так что, появились цыплята. Непривычные на вид. Но бегавшие за своей мамой-курицей, как и все остальные.
    По выходным в селе не полагалось работать. Для мужиков. Бабы – те понятное дело. По живности и по хозяйству. А уважительные мужики шли с самого утра с женами в церкву, а потом в дом к деду Мазаю и его жене Василисе. Дом у них был хлебосольный и самогонка хорошая – задиристая. Да и дочки давно на выданье. Так что мужики несли новости. Где, кто из парней в соседних деревнях появился. И заодно закуску с собой приносили. А выпивку уже Василиса на стол ставила.
    - Ну, иди. Иди уже, страдалец. Иди, посиди с нами, - кричал дед Мазай через забор, Петровичу. - Иди отдохни от своей пронблемы. Иди, убогий. Налью тебе и закусить дадим. Иди.
    - И возражать не моги, - кричал дед Мазай бабке Солонихе, жене Петровича. - И возражать не моги. Я в селе главный. И не смей мне мужика тиранить.
    - Ну, рассказывай. Как же это вы, имея своё хозяйство, за мясом в город ездите?
    - Ну, что. Ну, что, - оправдывался Петрович, крякнув и занюхав первый гранчак куском черного хлеба с салом.
    - Вы же меня с детства знаете. Всё как у всех было. Слава Богу. А как дочка с внучкой приехали, дай им Бог здоровья, так и началось. - Никого пальцем не смей тронуть. Потому как, Анечка слабой нервной организации и ребёнку нельзя обидеть. Вот и приходится…
    Мужики сочувственно слушали, улыбались и выпивали за здоровье. А то как?
    А иначе и нельзя.
     
    Так вот всё и случилось.
    Цыпа, эта самая, со своими цыплятами ходила за Анечкой, как кошка. Вместе с Васькой. Тот иногда от ревности шипел на Цыпу, но не забижал. Потому как, своя семья, вроде.
    Поэтому в этот день, все как и обычно суетились по хозяйству, а Анечка с Васькой и Цыпой с цыплятами играли во дворе.
    Когда огромная змея. Гадюка, невероятно большого размера, заползла во двор. Увидела, видимо, цыплят и решила, что тут можно пообедать.
    Девочка замерла, увидев перед собой голову змеи раздвоенный язык и глаза, как будто два адовых огонька. Даже крикнуть не смогла.
    И замерла. И, наверное, не спасло бы её ничто, если бы не Цыпа, которая бросилась, то ли на защиту Анечки, то ли на защиту свои цыплят. А может, и то, и другое.
     
    - Богом клянусь, - кричал потом дед Мазай, размахивая гранчаком. А все мужики, собравшиеся за столом слушали его и смотрели раскрыв рты.
    - Что твой диверсант. Вот так и порхала. Прям, бабочка. Туда -сюда. Туда -сюда, - и размахивал гранчаком во все стороны, демонстрируя геройское поведение Цыпы и разбрызгивая самогон.
    - А потом, как клювнула её. Прям в голову. И кранты. Геройская курица. Чтоб мне провалиться, - крестился дед Мазай. - Ну, геройская же курица. Не зря её Ангельштацкой зовут. Ангельская и есть. Это я вам точно скажу. - И дед Мазай перешел на шепот. - Это самая и есть царская порода. А как иначе? А иначе никак....
     
    - Ты вот что, Петрович, - говорил он Петровичу, наливая тому по полной. - Ты вот, что. Ты не забижай нас, и не забывай родственные отношения. Ты нам всем по циплёнкам давай. А мы тебе, значит, мясом будем.
    Петрович мялся и пытался объяснить, что-то насчёт Анечки. Которая будет против. Но вопрос решился.
    Дед Мазай стал брать её с собой на лодке по плавням ездить. И вскоре…
    Вскоре в этом селе у всех были такие куры. Ангельштадской породы. Вот во всех остальных сёлах обычные, щуплые и убогие, а в этом огромные, трёхцветные со шпорами и большими крыльями.
     
    Знаменитое село, я вам скажу, дамы и господа. Зажиточное, а потому, что все мужики хозяйсвенные и справные.
    И не пьют зазря. Ну, окромя выходных.
    Если будете там проездом, то не сочтите за труд. Заедьте к Петровичам и поклонитесь от меня. И яичницы покушайте.
    Ох, знатная яичница, да на сальце, да с лучком. И самогон задиристый.
    О чем это я тут разговорился, честное слово. Ах, да.
    Об Анечке, Цыпе, мужиках и змеюке подколодной.
     
    ОЛЕГ БОНДАРЕНКО  
     
     
    • Не нравится
    • 0
    • Нравится

    ЕЩЕ НА ЭТУ ТЕМУ:

    Не спешите прыгать с обрыва....

    Не спешите прыгать с обрыва....

      Человек сидел на самом краю. Трудно решиться, даже если пришел самый край. Трудно сделать последнее движение. Он смотрел вниз, и бездна вглядывалась в него и
    Живи подольше, мама...

    Живи подольше, мама...

         Маме 73. Она мне суёт груши и говорит извиняющимся тоном: - Они не очень красивые на вид, но очень вкусные! Ну и свои, без химии, ты же любишь груши,
    Мама родила меня в войну...

    Мама родила меня в войну...

        Нашла в сети историю женщины, которая родилась в годы войны. Людмила Костюченко рассказывает о том страшном времени, о судьбе своей семьи и о людях,

    ВАС ТАКЖЕ ЗАИНТЕРЕСУЕТ:

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    РАЗДЕЛЫ САЙТА
    Кто онлайн
    
    Всего на сайте: 73
    Пользователей: 0
    Гостей: 73
    РЕКЛАМА
    ПОПУЛЯРНЫЕ ТЕМЫ
    по просмотрам по комментариям
    МЫ В СЕТЯХ
    soc soc soc soc soc