Меню
  • Главная
  • Разделы сайта
  • Форум
  • Помощь новичкам
  • Все о сайте
  • Картинки
  • Фотогалерея
  • Администрация
  • Обратная связь
  • Рассказы и истории

    Можно попросить Нину?

    770

     

    1:504

     

    1:509

    – Можно попросить Нину? – сказал я.
    – Это я, Нина.
    – Да? Почему у тебя такой странный голос?
    – Странный голос?
    – Не твой. Тонкий. Ты огорчена чем-нибудь?
    – Не знаю.
    – Может быть, мне не стоило звонить?
    – А кто говорит?
    – С каких пор ты перестала меня узнавать?
    – Кого узнавать?
    Голос был моложе Нины лет на двадцать. А на самом деле Нинин голос лишь лет на пять моложе хозяйки. Если человека не знаешь, по голосу его возраст угадать трудно. Голоса часто старятся раньше владельцев. Или долго остаются молодыми.
    – Ну ладно, – сказал я. – Послушай, я звоню тебе почти по делу.
    – Наверно, вы все-таки ошиблись номером, – сказала Нина. – Я вас не знаю.
    – Это я, Вадим, Вадик, Вадим Николаевич! Что с тобой?
    – Ну вот! – Нина вздохнула, будто ей жаль было прекращать разговор. – Я не знаю никакого Вадика и Вадима Николаевича.
    – Простите, – сказал я, и повесил трубку.

    1:2072




    Я не сразу набрал номер снова. Конечно, я просто не туда попал. Мои пальцы не хотели звонить Нине. И набрали не тот номер. А почему они не хотели?
    Я отыскал в столе пачку кубинских сигарет. Крепких, как сигары. Их, наверно, делают из обрезков сигар. Какое у меня может быть дело к Нине? Или почти дело? Никакого. Просто хотелось узнать, дома ли она. А если ее нет дома, это ничего не меняет. Она может быть, например, у мамы. Или в театре, потому что она тысячу лет не была в театре.

    1:859


    Я позвонил Нине.
    – Нина? – сказал я.
    – Нет, Вадим Николаевич, – ответила Нина. – Вы опять ошиблись. Вы какой номер набираете?
    – 149-40-89.
    – А у меня Арбат – один – тридцать два – пять три.
    – Конечно, – сказал я. – Арбат – это четыре?
    – Арбат – это Г.
    – Ничего общего, – сказал я. – Извините, Нина.
    – Пожалуйста, – сказала Нина. – Я все равно не занята.
    – Постараюсь к вам больше не попадать, – сказал я. – Где-то заклинилось. Вот и попадаю к вам. Очень плохо телефон работает.
    – Да, – согласилась Нина.
    Я повесил трубку.

    1:1803




    Надо подождать. Или набрать сотню. Время. Что-то замкнется в перепутавшихся линиях на станции. И я дозвонюсь. «Двадцать два часа ровно», – сказала женщина по телефону «сто». Я вдруг подумал, что если ее голос записали давно, десять лет назад, то она набирает номер «сто», когда ей скучно, когда она одна дома, и слушает свой голос, свой молодой голос. А может быть, она умерла. И тогда ее сын или человек, который ее любил, набирает сотню и слушает ее голос.

    1:824


    Я позвонил Нине.
    – Я вас слушаю, – сказала Нина молодым голосом. – Это опять вы, Вадим Николаевич?
    – Да, – сказал я. – Видно, наши телефоны соединились намертво. Вы только не сердитесь, не думайте, что я шучу. Я очень тщательно набирал номер, который мне нужен.
    – Конечно, конечно, – быстро сказала Нина. – Я ни на минутку не подумала. А вы очень спешите, Вадим Николаевич?
    – Нет, – сказал я.
    – У вас важное дело к Нине?
    – Нет, я просто хотел узнать, дома ли она.
    – Соскучились?
    – Как вам сказать…
    – Я понимаю, ревнуете, – сказала Нина.
    – Вы смешной человек, – сказал я. – Сколько вам лет, Нина?
    – Тринадцать. А вам?
    – Больше сорока. Между нами толстенная стена из кирпичей.
    – И каждый кирпич – это месяц, правда?
    – Даже один день может быть кирпичом.
    – Да, – вздохнула Нина, – тогда это очень толстая стена. А о чем вы
    думаете сейчас?
    – Трудно ответить. В данную минуту ни о чем. Я же разговариваю с вами.
    – А если бы вам было тринадцать лет или даже пятнадцать, мы могли бы познакомиться, – сказала Нина. – Это было бы очень смешно. Я бы сказала; приезжайте завтра вечером к памятнику Пушкину. Я вас буду ждать в семь часов ровно. И мы бы друг друга не узнали. Вы где встречаетесь с Ниной?
    – Как когда.
    – И у Пушкина?
    – Не совсем. Мы как-то встречались у «России».
    – Где?
    – У кинотеатра «Россия».
    – Не знаю.
    – Ну, на Пушкинской.
    – Все равно почему-то не знаю. Вы, наверно, шутите. Я хорошо знаю Пушкинскую площадь.
    – Неважно, – сказал я.
    – Почему?
    – Это давно было.
    – Когда?
    Девочке не хотелось вешать трубку. Почему-то она упорно продолжала разговор.
    – Вы одна дома? – спросил я.
    – Да. Мама в вечернюю смену. Она медсестра в госпитале. Она на ночь останется. Она могла бы прийти и сегодня, но забыла дома пропуск.
    – Ага, – согласился я. – Ладно, ложись спать, девочка. Завтра в школу.
    – Вы со мной заговорили, как с ребенком.
    – Нет, что ты, говорю с тобой, как-со взрослой.
    – Спасибо. Только сами, если хотите, ложитесь спать с семи часов. До свидания. И больше не звоните своей Нине. А то опять ко мне попадете. И разбудите меня, маленькую девочку.

    1:4535




    Я повесил трубку. Потом включил телевизор и узнал о том, что луноход прошел за смену 337 метров. Луноход занимался делом, а я бездельничал. В последний раз я решил позвонить Нине уже часов в одиннадцать, целый час занимал себя пустяками. И решил, что, если опять попаду на девочку, повешу трубку сразу.

    1:545


    – Я так и знала, что вы еще раз позвоните, – сказала Нина, подойдя к телефону. – Только не вешайте трубку. Мне, честное слово, очень скучно. И читать нечего. И спать еще рано.
    – Ладно, – сказал я. – Давайте разговаривать. А почему вы так поздно не спите?
    – Сейчас только восемь, – сказала Нина.
    – У вас часы отстают, – сказал я. – Уже двенадцатый час.
    Нина засмеялась. Смех у нее был хороший, мягкий.
    – Вам так хочется от меня отделаться, что просто ужас, – сказала она. – Сейчас октябрь, и поэтому стемнело. И вам кажется, что уже ночь.
    – Теперь ваша очередь шутить? – спросил я.
    – Нет, я не шучу. У вас не только часы врут, но и календарь врет.
    – Почему врет?
    – А вы сейчас мне скажете, что у вас вовсе не октябрь, а февраль.
    – Нет, декабрь, – сказал я. И почему-то, будто сам себе не поверил, посмотрел на газету, лежавшую рядом, на диване. «Двадцать третье декабря» – было написано под заголовком.
    Мы помолчали немного, я надеялся, что она сейчас скажет «до свидания». Но она вдруг спросила:
    – А вы ужинали?
    – Не помню, – сказал я искренне.
    – Значит, не голодный.
    – Нет, не голодный.
    – А я голодная.
    – А что, дома есть нечего?
    – Нечего! – сказала Нина. – Хоть шаром покати. Смешно, да?
    – Даже не знаю, как вам помочь, – сказал я. – И денег нет?
    – Есть, но совсем немножко. И все уже закрыто. А потом, что купишь?
    – Да, – согласился я. – Все закрыто. Хотите, я пошурую в холодильнике, посмотрю, что там есть?
    – У вас есть холодильник?
    – Старый, – сказал я. – «Север». Знаете такой?
    – Нет, – сказала Нина. – А если найдете, что потом?
    – Потом? Я схвачу такси и подвезу вам. А вы спуститесь к подъезду и возьмете.
    – А вы далеко живете? Я – на Сивцевом Вражке. Дом 15/25.
    – А я на Мосфильмовской. У Ленинских гор. За университетом.
    – Опять не знаю. Только это неважно. Вы хорошо придумали, и спасибо вам за это. А что у вас есть в холодильнике? Я просто так спрашиваю, не думайте.
    – Если бы я помнил, – сказал я. – Сейчас перенесу телефон на кухню, и мы с вами посмотрим.
    Я прошел на кухню, и провод тянулся за мной, как змея.
    – Итак, – сказал я, – открываем холодильник.
    – А вы можете телефон носить за собой? Никогда не слышала о таком.
    – Конечно, могу. А ваш телефон где стоит?
    – В коридоре. Он висит на стенке. И что у вас в холодильнике?
    – Значит, так… что тут, в пакете? Это яйца, неинтересно.
    – Яйца?
    – Ага. Куриные. Вот, хотите, принесу курицу? Нет, она французская, мороженая. Пока вы ее сварите, совсем проголодаетесь. И мама придет с работы. Лучше мы возьмем колбасы. Или нет, нашел марокканские сардины, шестьдесят копеек банка. И к ним есть полбанки майонеза. Вы слышите?
    – Да, – сказала Нина совсем тихо. – Зачем вы так шутите? Я сначала хотела засмеяться, а потом мне стало грустно.
    – Это еще почему? В самом деле так проголодалась?
    – Нет, вы же знаете.
    – Что я знаю?
    – Знаете, – сказала Нина. Потом помолчала и добавила: – Ну и пусть!
    Скажите, а у вас есть красная икра?
    – Нет, – сказал я. – Зато есть филе палтуса.
    – Не надо, хватит, – сказала Нина твердо. – Давайте отвлечемся. Я же все поняла.
    – Что поняла?
    – Что вы тоже голодный. А что у вас из окна видно?
    – Из окна? Дома, копировальная фабрика. Как раз сейчас, полдвенадцатого, смена кончается. И много девушек выходит из проходной. И еще виден «Мосфильм». И пожарная команда. И железная дорога. Вот по ней сейчас идет электричка.
    – И вы все видите?
    – Электричка, правда, далеко идет. Только видна цепочка огоньков, окон!
    – Вот вы и врете!
    – Нельзя так со старшими разговаривать, – сказал я. – Я не могу врать. Я могу ошибаться. Так в чем же я ошибся?
    – Вы ошиблись в том, что видите электричку. Ее нельзя увидеть.
    – Что же она, невидимая, что ли?
    – Нет, видимая, только окна светиться не могут. Да вы вообще из окна не выглядывали.
    – Почему? Я стою перед самым окном.
    – А у вас в кухне свет горит?
    – Конечно, а так как же я в темноте в холодильник бы лазил. У меня в нем перегорела лампочка.
    – Вот, видите, я вас уже в третий раз поймала.

    1:7569

    – Нина, милая, объясни мне, на чем ты меня поймала.
    – Если вы смотрите в окно, то откинули затемнение. А если откинули затемнение, то потушили свет. Правильно?
    – Неправильно. Зачем же мне затемнение? Война, что ли?
    – Ой-ой-ой! Как же можно так завираться? А что же, мир, что ли?
    – Ну, я понимаю, Вьетнам, Ближний Восток… Я не об этом.
    – И я не об этом… Постойте, а вы инвалид?
    – К счастью, все у меня на месте.
    – У вас бронь?
    – Какая бронь?
    – А почему вы тогда не на фронте?
    Вот тут я в первый раз только заподозрил неладное. Девочка меня вроде бы разыгрывала. Но делала это так обыкновенно и серьезно, что чуть было меня не испугала.
    – На каком я должен быть фронте, Нина?
    – На самом обыкновенном. Где все. Где папа. На фронте с немцами. Я серьезно говорю, я не шучу. А то вы так странно разговариваете. Может быть, вы не врете о курице и яйцах?
    – Не вру, – сказал я. – И никакого фронта нет. Может быть, и в самом деле мне подъехать к вам?
    – Так я в самом деле не шучу! – почти крикнула Нина. – И вы перестаньте. Мне сначала было интересно и весело. А теперь стало как-то не так. Вы меня простите. Как будто вы не притворяетесь, а говорите правду.
    – Честное слово, девочка, я говорю правду, – сказал я.
    – Мне даже страшно стало. У нас печка почти не греет. Дров мало. И темно. Только коптилка. Сегодня электричества нет. И мне одной сидеть ой как не хочется. Я все теплые вещи на себя накутала.
    И тут же она резко и как-то сердито повторила вопрос:
    – Вы почему не на фронте?
    – На каком я могу быть фронте? – Уже и в самом деле шутки зашли куда-то не туда. – Какой может быть фронт в семьдесят втором году!
    – Вы меня разыгрываете?

    1:2920




    Голос опять сменил тон, был он недоверчив, был он маленьким, три вершка от пола. И невероятная, забытая картинка возникла перед глазами – то, что было со мной, но много лет, тридцать или больше лет назад. Когда мне тоже было двенадцать лет. И в комнате стояла «буржуйка». И я сижу на диване, подобрав ноги. И горит свечка, или это была керосиновая лампа? И курица кажется нереальной, сказочной птицей, которую едят только в романах, хотя я тогда не думал о курице…

    1:838


    – Вы почему замолчали? – спросила Нина. – Вы лучше говорите.
    – Нина, – сказал я. – Какой сейчас год?
    – Сорок второй, – сказала Нина.
    И я уже складывал в голове ломтики несообразностей в ее словах. Она не знает кинотеатра «Россия». И телефон у нее только из шести номеров. И затемнение…
    – Ты не ошибаешься? – спросил я.
    – Нет, – сказала Нина.
    Она верила в то, что говорила. Может, голос обманул меня? Может, ей не тринадцать лет? Может, она, сорокалетняя женщина, заболела еще тогда, девочкой, и ей кажется, что она осталась там, где война?
    – Послушайте, – сказал я спокойно. Не вешать же трубку. – Сегодня двадцать третье декабря 1972 года. Война кончилась двадцать семь лет назад. Вы это знаете?
    – Нет, – сказала Нина.
    – Вы знаете это. Сейчас двенадцатый час… Ну как вам объяснить?
    – Ладно, – сказала Нина покорно. – Я тоже знаю, что вы не привезете мне курицу. Мне надо было догадаться, что французских куриц не бывает.
    – Почему?
    – Во Франции немцы.
    – Во Франции давным-давно нет никаких немцев. Только если туристы. Но немецкие туристы бывают и у нас.
    – Как так? Кто их пускает?
    – А почему не пускать?
    – Вы не вздумайте сказать, что фрицы нас победят! Вы, наверно, просто вредитель или шпион?
    – Нет, я работаю в СЭВе, в Совете Экономической Взаимопомощи. Занимаюсь венграми.
    – Вот и опять врете! В Венгрии фашисты.
    – Венгры давным-давно прогнали своих фашистов. Венгрия – социалистическая республика.
    – Ой, а я уж боялась, что вы и в самом деле вредитель. А вы все-таки все выдумываете. Нет, не возражайте. Вы лучше расскажите мне, как будет потом. Придумайте что хотите, только чтобы было хорошо. Пожалуйста. И извините меня, что я так с вами грубо разговаривала. Я просто не поняла.
    И я не стал больше спорить. Как объяснить это? Я опять представил себе, как сижу в этом самом сорок втором году, как мне хочется узнать, когда наши возьмут Берлин и повесят Гитлера. И еще узнать, где я потерял хлебную карточку за октябрь. И сказал:
    – Мы победим фашистов 9 мая 1945 года.
    – Не может быть! Очень долго ждать.
    – Слушай, Нина, и не перебивай. Я знаю лучше. И Берлин мы возьмем второго мая. Даже будет такая медаль – «За взятие Берлина». А Гитлер покончит с собой. Он примет яд. И даст его Еве Браун. А потом эсэсовцы вынесут его тело во двор имперской канцелярии, и обольют бензином, и сожгут…

    1:4978




    Я рассказывал это не Нине. Я рассказывал это себе. И я послушно повторял факты, если Нина не верила или не понимала сразу, возвращался, когда она просила пояснить что-нибудь, и чуть было не потерял вновь ее доверия, когда сказал, что Сталин умрет. Но я потом вернул ее веру, поведав о Юрии Гагарине и о новом Арбате. И даже насмешил Нину, рассказав о том, что женщины будут носить брюки-клеш и совсем короткие юбки. И даже вспомнил, когда наши перейдут границу с Пруссией.

    1:851

     

    1:856

    Я потерял чувство реальности. Девочка Нина и мальчишка Вадик сидели передо мной на диване и слушали. Только они были голодные как черти. И дела у Вадика обстояли даже хуже, чем у Нины; хлебную карточку он потерял, и до конца месяца им с матерью придется жить на одну ее карточку, рабочую карточку, потому что Вадик посеял карточку где-то во дворе, и только через пятнадцать лет он вдруг вспомнит, как это было, и будет снова расстраиваться, потому что карточку можно было найти даже через неделю; она, конечно, свалилась в подвал, когда он бросил на решетку пальто, собираясь погонять в футбол. И я сказал, уже потом, когда Нина устала слушать то, что полагала хорошей сказкой:
    – Ты знаешь Петровку?
    – Знаю, – сказала Нина. – А ее не переименуют?
    – Нет. Так вот…
    Я рассказал, как войти во двор под арку и где в глубине двора есть подвал, закрытый решеткой. И если это октябрь сорок второго года, середина месяца, то в подвале, вернее всего, лежит хлебная карточка. Мы там, во дворе, играли в футбол, и я эту карточку потерял.
    – Какой ужас! – сказала Нина. – Я бы этого не пережила. Надо сейчас же ее отыскать. Сделайте это.
    Она тоже вошла во вкус игры, и где-то реальность ушла, и уже ни она, ни я не понимали, в каком году мы находимся, – мы были вне времени, ближе к ее сорок второму году.
    – Я не могу найти карточку, – сказал я. – Прошло много лет. Но если сможешь, зайди туда, подвал должен быть открыт. В крайнем случае скажешь, что карточку обронила ты.
    И в этот момент нас разъединили.

    1:3538




    Нины не было. Что-то затрещало в трубке. Женский голос сказал:
    – Это 143-18-15? Вас вызывает Орджоникидзе.
    – Вы ошиблись номером, – сказал я.
    – Извините, – сказал женский голос равнодушно.
    И были короткие гудки.

    1:382


    Я сразу же набрал снова Нинин номер. Мне нужно было извиниться. Нужно было посмеяться вместе с девочкой. Ведь получалась в общем чепуха…
    – Да, – сказал голос Нины. Другой Нины.
    – Это вы? – спросил я.
    – А, это ты, Вадим? Что тебе не спится?
    – Извини, – сказал я. – Мне другая Нина нужна.
    – Что?
    Я повесил трубку и снова набрал номер.

    1:987


    – Ты с ума сошел? – спросила Нина. – Ты пил?
    – Извини, – сказал я и снова бросил трубку.
    Теперь звонить было бесполезно. Звонок из Орджоникидзе все вернул на свои места. А какой у нее настоящий телефон? Арбат – три, нет, Арбат – один – тридцать два – тридцать… Нет, сорок…

    1:1487


    Взрослая Нина позвонила мне сама.
    – Я весь вечер сидела дома, – сказала она. – Думала, ты позвонишь, объяснишь, почему ты вчера так себя вел. Но ты, видно, совсем сошел с ума.
    – Наверно, – согласился я. Мне не хотелось рассказывать ей о длинных разговорах с другой Ниной.
    – Какая еще другая Нина? – спросила она. – Это образ? Ты хочешь заявить, что желал бы видеть меня иной?
    – Спокойной ночи, Ниночка, – сказал я. – Завтра все объясню.

    1:2279

     

    1:4

    …Самое интересное, что у этой странной истории был не менее странный конец. На следующий день утром я поехал к маме. И сказал, что разберу антресоли. Я три года обещал это сделать, а тут приехал сам. Я знаю, что мама ничего не выкидывает. Из того, что как ей кажется, может пригодиться.

    1:519

     

    1:524

    Я копался часа полтора в старых журналах, учебниках, разрозненных томах приложений к «Ниве». Книги были не пыльными, но пахли старой, теплой пылью. Наконец я отыскал телефонную книгу за 1950 год. Книга распухла от вложенных в нее записок и заложенных бумажками страниц, углы которых были обтрепаны и замусолены. Книга была настолько знакома, что казалось странным, как я мог ее забыть, – если бы не разговор с Ниной, я бы никогда и не вспомнил о ее существовании. И стало чуть стыдно, как перед честно отслужившим костюмом, который отдают старьевщику на верную смерть.

    1:1554




    Четыре первые цифры известны. Г-1-32… И еще я знал, что телефон, если никто из нас не притворялся, если надо мной не подшутили, стоял в переулке Сивцев Вражек, в доме 15/25. Никаких шансов найти ее телефон не было. Я уселся с книгой в коридоре, вытащив из ванной табуретку. Мама ничего не поняла, улыбнулась только, проходя мимо, и сказала:
    – Ты всегда так. Начнешь разбирать книги, зачитаешься через десять минут. И уборке конец.
    Она не заметила, что я читаю телефонную книгу.

    1:854
     

    Я нашел этот телефон. Двадцать лет назад он стоял в той же квартире, что и в сорок втором году. И записан был на Фролову К.Г. Согласен, я занимался чепухой. Искал то, чего быть не могло. Но вполне допускаю, что процентов десять вполне нормальных людей, окажись они на моем месте, делали бы то же самое. И я поехал на Сивцев Вражек.

    1:1451


    Новые жильцы в квартире не знали, куда уехали Фроловы. Да и жили ли они здесь? Но мне повезло в домоуправлении. Старенькая бухгалтерша помнила Фроловых, с ее помощью я узнал все, что требовалось, через адресный стол.

    1:1846




    Уже стемнело. По новому району, среди одинаковых панельных башен гуляла поземка. В стандартном двухэтажном магазине продавали французских кур в покрытых инеем прозрачных пакетах. У меня появился соблазн купить курицу и принести ее, как обещал, хоть и с двадцатилетним опозданием. Но я хорошо сделал, что не купил ее. В квартире никого не было. И по тому, как гулко разносился звонок, мне показалось, что здесь люди не живут. Уехали.

    1:787

     

    1:792

    Я хотел было уйти, но потом, раз уж забрался так далеко, позвонил в дверь рядом.
    – Скажите, Фролова Нина Сергеевна – ваша соседка?
    Парень в майке, с дымящимся паяльником в руке ответил равнодушно:
    – Они уехали.
    – Куда?
    – Месяц как уехали на Север. До весны не вернутся. И Нина Сергеевна, и муж ее.
    Я извинился, начал спускаться по лестнице. И думал, что в Москве, вполне вероятно, живет не одна Нина Сергеевна Фролова 1930 года рождения.

    1:1581




    И тут дверь сзади снова растворилась.
    – Погодите, – сказал тот же парень. – Мать что-то сказать хочет.
    Мать его тут же появилась в дверях, запахивая халат.
    – А вы кем ей будете?
    – Так просто, – сказал я. – Знакомый.
    – Не Вадим Николаевич?
    – Вадим Николаевич.
    – Ну вот, – обрадовалась женщина, – чуть было вас не упустила. Она бы мне никогда этого не простила. Нина так и сказала: не прощу. И записку на дверь приколола. Только записку, наверно, ребята сорвали. Месяц уже прошел. Она сказала, что вы в декабре придете. И даже сказала, что постарается вернуться, но далеко-то как…

    1:1050


    Женщина стояла в дверях, глядела на меня, словно ждала, что я сейчас открою какую-то тайну, расскажу ей о неудачной любви. Наверное, она и Нину пытала: кто он тебе? И Нина тоже сказала ей: «Просто знакомый».

    1:1424


    Женщина выдержала паузу, достала письмо из кармана халата.

    1:1536

    «Дорогой Вадим Николаевич!
    Я, конечно, знаю, что вы не придете. Да и как можно верить детским мечтам, которые и себе самой уже кажутся только мечтами. Но ведь хлебная карточка была в том самом подвале, о котором вы успели мне сказать…»

    1:427

     

    1:432

     

    1:437
    • Не нравится
    • +7
    • Нравится

    ЕЩЕ НА ЭТУ ТЕМУ:

    Не спешите прыгать с обрыва....

    Не спешите прыгать с обрыва....

      Человек сидел на самом краю. Трудно решиться, даже если пришел самый край. Трудно сделать последнее движение. Он смотрел вниз, и бездна вглядывалась в него и
    Телефонный звонок, который спас жизнь...

    Телефонный звонок, который спас жизнь...

      Сидели с мужем дома, читали. Вдруг - звонок на мой мобильный с неизвестного номера. Беру трубку, а оттуда незнакомый голос, слышно что какая-то старенькая
    Такси для ветерана (щемяще душевная история из жизни)

    Такси для ветерана (щемяще душевная история из жизни)

      Каждый год 9-го мая мы с сыном, с утра бродим по городу и всем встреченным ветеранам вручаем по гвоздичке. В прошлом году с нами напросилась моя подруга

    ВАС ТАКЖЕ ЗАИНТЕРЕСУЕТ:

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    РАЗДЕЛЫ САЙТА
    Кто онлайн
    
    Всего на сайте: 70
    Пользователей: 0
    Гостей: 70
    РЕКЛАМА
    ПОПУЛЯРНЫЕ ТЕМЫ
    по просмотрам по комментариям
    МЫ В СЕТЯХ
    soc soc soc soc soc